Джезабель 2 (2014) смотреть онлайн
Джезабель
После той страшной аварии Джесси потеряла всё. Муж погиб на месте, ребёнок, которого она носила под сердцем, тоже не выжил. Сама она осталась жива, но ноги больше не слушались. Теперь её передвижение — это только колёса инвалидного кресла. Врачи сказали, что шансов на восстановление почти нет. Дом, где они с мужем были счастливы, пришлось продать. Вернуться туда она просто не могла.
Отец предложил переехать к нему. Он жил один в старом большом доме далеко от города, среди леса и пустынных дорог. Джесси сначала отказывалась — слишком много воспоминаний, слишком много одиночества в тех стенах. Но выбора не было. Она собрала самое необходимое и согласилась. В первый же вечер, когда отец помог ей устроиться в бывшей детской комнате, она почувствовала, как воздух в доме стал каким-то тяжёлым и чужим.
На второй или третий день она наткнулась на старые видеокассеты. Они лежали в коробке под кроватью матери, в той самой комнате, где Джесси теперь спала. Мать умерла, когда девочке было всего семь лет, и почти ничего о ней не осталось — ни фотографий в альбомах, ни писем, ни даже любимого шарфа. А тут вдруг целая стопка кассет с аккуратными наклейками, написанными знакомым почерком. Джесси попросила отца принести видеомагнитофон из подвала. Он молча принёс, подключил и ушёл, не сказав ни слова.
Первая запись оказалась обычной семейной хроникой: мать смеётся, снимает маленькую Джесси, которая пытается поймать мыльные пузыри на заднем дворе. Всё мило, немного ностальгично. Но уже на третьей кассете тон изменился. Мать сидела в той же комнате, где сейчас находилась Джесси, смотрела прямо в камеру и говорила тихо, почти шёпотом. Она рассказывала о дне, который ещё не наступил. О машине, которая вылетит на встречную полосу. О крике, о боли, о крови. Она называла точную дату. И дату называла правильно.
Сначала Джесси пыталась убедить себя, что это просто страшное совпадение. Может, мать что-то слышала, предчувствовала беду. Но потом пошли другие записи. В одной из них женщина описывала инвалидное кресло, которое будет стоять у окна. Говорила о старом дубовом столе, о трещине на потолке в форме буквы Y, о том, как дочь будет смотреть на дождь и думать, что больше никогда не почувствует запах мокрой травы. Всё совпадало. До мельчайших деталей.
Джесси перестала спать по ночам. Она перематывала кассеты снова и снова, искала хоть какой-то намёк, почему мать это снимала, откуда знала. Иногда на плёнке появлялся второй голос — низкий, спокойный, почти ласковый. Он не принадлежал отцу. Джесси несколько раз спрашивала отца про эти записи. Он только отводил взгляд и говорил, что ничего не знает. Но она видела, как дрожат его руки, когда он наливал себе кофе.
Теперь каждый вечер она включает магнитофон. Последняя кассета, которую она ещё не досмотрела до конца, лежит рядом. На этикетке написано только одно слово — её имя. Джесси. Она боится нажать «play». Потому что в глубине души уже понимает: что бы там ни было дальше, это уже не предсказание. Это инструкция. И она, похоже, уже начала выполняться.
Отец больше не заходит в её комнату после заката. Дом молчит. Только старый видеомагнитофон тихо гудит в углу, словно ждёт, когда она решится посмотреть до конца.
После той страшной аварии Джесси потеряла всё. Муж погиб на месте, ребёнок, которого она носила под сердцем, тоже не выжил. Сама она осталась жива, но ноги больше не слушались. Теперь её передвижение — это только колёса инвалидного кресла. Врачи сказали, что шансов на восстановление почти нет. Дом, где они с мужем были счастливы, пришлось продать. Вернуться туда она просто не могла.
Отец предложил переехать к нему. Он жил один в старом большом доме далеко от города, среди леса и пустынных дорог. Джесси сначала отказывалась — слишком много воспоминаний, слишком много одиночества в тех стенах. Но выбора не было. Она собрала самое необходимое и согласилась. В первый же вечер, когда отец помог ей устроиться в бывшей детской комнате, она почувствовала, как воздух в доме стал каким-то тяжёлым и чужим.
На второй или третий день она наткнулась на старые видеокассеты. Они лежали в коробке под кроватью матери, в той самой комнате, где Джесси теперь спала. Мать умерла, когда девочке было всего семь лет, и почти ничего о ней не осталось — ни фотографий в альбомах, ни писем, ни даже любимого шарфа. А тут вдруг целая стопка кассет с аккуратными наклейками, написанными знакомым почерком. Джесси попросила отца принести видеомагнитофон из подвала. Он молча принёс, подключил и ушёл, не сказав ни слова.
Первая запись оказалась обычной семейной хроникой: мать смеётся, снимает маленькую Джесси, которая пытается поймать мыльные пузыри на заднем дворе. Всё мило, немного ностальгично. Но уже на третьей кассете тон изменился. Мать сидела в той же комнате, где сейчас находилась Джесси, смотрела прямо в камеру и говорила тихо, почти шёпотом. Она рассказывала о дне, который ещё не наступил. О машине, которая вылетит на встречную полосу. О крике, о боли, о крови. Она называла точную дату. И дату называла правильно.
Сначала Джесси пыталась убедить себя, что это просто страшное совпадение. Может, мать что-то слышала, предчувствовала беду. Но потом пошли другие записи. В одной из них женщина описывала инвалидное кресло, которое будет стоять у окна. Говорила о старом дубовом столе, о трещине на потолке в форме буквы Y, о том, как дочь будет смотреть на дождь и думать, что больше никогда не почувствует запах мокрой травы. Всё совпадало. До мельчайших деталей.
Джесси перестала спать по ночам. Она перематывала кассеты снова и снова, искала хоть какой-то намёк, почему мать это снимала, откуда знала. Иногда на плёнке появлялся второй голос — низкий, спокойный, почти ласковый. Он не принадлежал отцу. Джесси несколько раз спрашивала отца про эти записи. Он только отводил взгляд и говорил, что ничего не знает. Но она видела, как дрожат его руки, когда он наливал себе кофе.
Теперь каждый вечер она включает магнитофон. Последняя кассета, которую она ещё не досмотрела до конца, лежит рядом. На этикетке написано только одно слово — её имя. Джесси. Она боится нажать «play». Потому что в глубине души уже понимает: что бы там ни было дальше, это уже не предсказание. Это инструкция. И она, похоже, уже начала выполняться.
Отец больше не заходит в её комнату после заката. Дом молчит. Только старый видеомагнитофон тихо гудит в углу, словно ждёт, когда она решится посмотреть до конца.
Читать далее...
Всего отзывов
0